Григорьев поцеловал спящих детей осторожно, чтобы не разбудить. Не стал тревожить и жену – с таким заработком он может позволить супруге не работать, хотя та всё громче ропщет… Затем оделся и вышел на крыльцо своего коттеджа. Вдохнул полной грудью воздух – морозный, но всё равно отдающий запахами леса. На заснеженном участке стояла ёлка (ботаник поправил бы – пихта сибирская), увешанная шарами, конфетами, игрушками, позолоченными орехами…В коттеджном посёлке с момента его основания сложилась традиция: перед Новым годом вешать презенты друг другу на ёлки и прочие насаждения. Ну и в гости ходили постоянно – вместе же строились, заселялись, облагораживали ранее не очень живописную территорию. Теперь же любо-дорого смотреть! Детский сад, где уже забронировано место для младшей, двухлетней григорьевской дочки – в форме сказочного теремка, а отец трижды в неделю поддерживает форму в спорткомплексе, чередуя тренажёрный зал, скалодром и теннисный корт.
Павел Григорьев открыл гараж. Практичная супруга ездила на «Шкоде», а сам он, недавно меняя машину, остановился на кроссовере BMW: не хотел ждать, пока по очереди придет более престижная в этом классе «Лада». Пристегнулся, неторопливо поехал мимо коттеджей и двухэтажных таунхаусов. Удивился: пока он всего два месяца был в Бельгии и Японии, тут успели построить еще два. Вовсе не потому, что земля под коттеджи закончилась. И в посёлке, и во всей Академии наблюдался приток практичной молодёжи, не желавшей брать даже льготные кредиты, а предпочитающей квартиры в двухэтажках. Тем более, что архитекторы выполнили их в старонемецком стиле, а часто посаженные липы усиливали ощущения не Сибири, а Тюрингии. Преподавая в тамошнем университете, наш герой любил бродить по улочкам, настраиваясь на очередную лекцию.
Павел Валентинович Григорьев проехал мимо школы, в котором учился старший из его детей. Школа постоянно делала ему предложения, от которых невозможно отказаться – провести экскурсию, открытый урок, «академический час». Последний раз было именно так: в школу свезли учеников со всех концов города, причем самых-самых умниц, отличников и победителей олимпиад. Лектору было немного не по себе – юную аудиторию он считал самой требовательной и бескомпромиссной. А тема была непростой: «Звёздные часы советской науки». Школьникам следовало объяснить, как в стране не с самым комфортным общественным строем, да еще после разрушительной войны, добились мировых результатов Келдыш и Ландау, Королёв и Лаврентьев, Алфёров и Тамм…»Пройдет лет 7, - думал он, - и кто-то из этих ребят может стать моим аспирантом. В аспирантуру теперь идут охотно: стипендия – как зарплата средней руки менеджера, а главное – сразу дают комнату в общежитии».
Кандидат исторических наук Павел Валентинович Григорьев не спеша двигался в сторону Академгородка. На англоязычном обороте его визитки степень значилась как PhD – дебаты об отмене двухстепенной системы закончились компромиссом на отечественном уровне и конвертацией – на международном. Во время пути над лесом поднялось солнце. В этот день учёный нарочно встал раньше обычного, чтобы заехать в свой кабинет и еще раз, на свежую голову, просмотреть презентацию для сегодняшнего доклада на междисциплинарном конгрессе. До этого тезисы были вывешены на открытом форуме и собрали немало уточнений и рекомендаций. Филологи, в частности, в один голос советовали изменить формулировку названия доклада на менее тяжеловесную, пусть и в ущерб академизму.
Внести поправки можно было и дома, и где угодно – но лучше думалось в кабинете, увешанном фотографиями со всех концов планеты. Он открыл первый слайд: «Пожалуй, коллеги были правы. Заголовок должен быть лаконичным. Простым – и отражать суть».
Он стёр предыдущую надпись и набрал с чистого листа:
2012 ГОД. КОРЕННОЙ ПЕРЕЛОМ В ГОСПОДДЕРЖКЕ РОССИЙСКОЙ НАУКИ.
Андрей Соболевский
