Не так давно позвонил московский коллега, редактор отдела науки «Русского Репортёра» Григорий Тарасевич: «Подскажи, кто бы всё-таки мог доступно растолковать, зачем в ИЯФе нужно строить супер чарм-тау фабрику?» Грешен – стал чесать в затылке и ответил, что слёту такого популяризатора не назову…А вскоре прочитал в журнале колонку Тарасевича «Фантики для науки». Тем, у кого ссылка не сработает, процитирую главное: «Современная наука дошла до такого состояния, когда объяснять содержание прорывных разработок становится чудовищно трудно. Но эти разработки становятся все дороже, а значит, показывать широким массам красивую картинку все-таки нужно».
Поспорю не с выводом, но с обоснованием.
Колумнист «Русрепа» апеллирует к потребности западных налогоплательщиков, которые «честно выращивают груши и собирают «Фольксвагены», понимать хотя бы на уровне метафор (типа «частица Бога»), на что тратятся их евро. Но и в Америке-Европе, и в России не все жители платят налоги. Что сподвигает таких трибунов, как Юлия Латынина, даже покушаться на святыню всеобщего избирательного права. А отечественная специфика состоит ещё и в том, что налогоплательщики мало осознают себя таковыми. Не все на 100%, но то явное большинство, которое не заполняет декларации и воспринимает личный доход как «зарплату после вычета налогов». Относись мы к этому заочному «вычету» иначе – давно бы ходили у нас по струночке и полиция, и муниципалитеты, и много кто ещё.
Правда, Григорий Тарасевич человек передовой и называет себя «спонсором коллайдера». Но почему именно коллайдера? Это что, самая дорогая статья госзатрат? Увольте, какие-то несчастные 17 миллиардов, да и то в рассрочку и, вероятно, в складчину. Первую же строчку в рейтинге самых затратных проектов России ( РБК, сентябрь 2011) занимает план расширения Москвы – 10 триллионов рублей. «Туристическая Мекка» на Северном Кавказе – 5.5 триллионов. Почётную бронзу взяла сочинская Олимпиада, на которую вместе с Универсиадой и двумя мировыми чемпионатами государство потратит около 2 трлн. рублей (я почему-то думал, что больше). Наукоёмкие проекты в рейтинге РБК занимают предпоследнее и последнее места. Это, соответственно, ГЛОНАСС (330-350 млрд.) и «Сколково» (около 100 млрд.). С фундаментальной наукой они если и связаны, то косвенно.
Налогоплательщики Тарасевич и Соболевский явочным порядком финансируют саммит стран АТЭС во Владивостоке стоимостью 205 миллиардов. Мы с Григорием – спонсоры «Булавы», «Мистраля» и других летальных игрушек. Нет, я не пацифист, но и старлею запаса могли бы объяснить, чем плохи стоящие на вооружении ракеты и почему на российских верфях не могут строить десантные вертолетоносцы. Не объяснили. Наконец, страна ежегодно тратит на зарплаты гражданских служащих федеральных органов власти около 24 миллиарда рублей. Замечу – только гражданских и только федеральных. Вот вам и чарм-тау-фабрика.
При этом я тоже считаю необходимым «объяснять обывателю про коллайдер» – только совсем по другой причине. Если наука непонятна обществу, оно поворачивается к науке спиной. Кроме прямой цепочки «понимание – налоги – mega science» есть более тонкие зависимости. Чем меньше граждане (особенно юные и молодые) получают научно-популярных контентов – самого разного толка, от «Науки из первых рук» до Elements.ru, - тем меньше у них интереса к исследованиям и желания посвятить им свою жизнь. Перестают гореть глаза и шевелиться извилины. Падает, для начала, уровень школьных олимпиад. Потом ректоры вузов типа НГУ или Физтеха начинают жаловаться на отток абитуриентов и на серость поступивших. А выпускников как-то не тянет в аспирантуру…И в результате гибнут научные школы. Принцип домино. Не было гвоздя – подкова пропала.
При этом разные отрасли знания имеют разные пороги восприятия (для одной и той же контрольной группы, хотя бы из немецких грушеводов и сибирских старшеклассников). Археология, этнография, история – ура! Многие науки о Земле, о Космосе, о жизни – они тоже в ряде своих отраслей «переводимы» на доступные обывателю языки. Мы с коллегами как раз этим и занимаемся. Не вполне успешно, не всегда лояльно друг к другу – но всё же сообща стараемся не пичкать сограждан текстами, в которых сплошь «мандибулы» или «адорация», а предлагать им нечто более съедобное. Увы, не всегда получается. С той же физикой элементарных частиц. В этом странном мире метод даже приблизительного перевода (мандибула – вроде челюсти, адорация – скажем, священный восторг) неприменим. Работают только метафоры, причем изобретенные самими учёными для своего круга: «кварк» (вдобавок определенного «аромата»), «очарованные частицы», «большой взрыв», «стандартная модель», пресловутый «бозон Хиггса»…
А есть еще математика. Нет, не детские её лужайки, где можно сшить какие-нибудь пифагоровы штаны, а страшные дебри, лабиринты, катакомбы, в которых вообще неупотребимы слова. Формула на формулу – и весь разговор.
Будем реалистами. Далеко не все феномены науки можно сделать доступными для сборщика «Фольксвагенов» и плательщика налогов. В своё время, например, мало кто мог понять, чем занимаются Эйнштейн, Бор, Оппенгеймер, Ферми… А шестого августа 1945 года коллектив из 12 популяризаторов науки под руководством полковника ВВС США Пола Тиббетса очень толково всё объяснил.
Андрей Соболевский
Фото: ldcsb.on.ca, madscienceowasso.blogspot.com, sunhome.ru
Я с Вами согласна. Если ребенок в школе подсчитывает сколько ему нужно ответить, чтобы получить определенное количество баллов, устраивающих его родителей, то, безусловно, он не захочет идти дальше в знании. А потом он вырастет и будет спрашивать: "Куда идут мои налоги, на какую-такую науку, что мне от этой науки?".
Теперь очень тяжело достучаться до детей. Я, врочем, "не из науки", но всегда была уверена, и пытаюсь объяснить своим детям (да и не только детям...), что человечекий мозг должнен работать, развиваться, что научные исследования нужны и интересны и т.д. Хотя, если честно, очень отчетливо понимаю, что человечеству в основной его массе ничего этого не нужно... Как ни печально это осознавать.
Но нужно отстаивать свою точку зрения, стучаться в закрытые двери, просить у сильных мира сего. А что делать?..