Выборность в Российской академии наук можно назвать тотальной. Почти все выбирают почти всех: директоров институтов, членов ученых советов, руководителей научных центров, филиалов и отделений, наконец, членов РАН. Подобно тонким химическим реакциям, эти процессы предельно сложны и многомерны. Так, кандидаты на звания академиков и член-корреспондентов проходят несколько ступеней предварительных обсуждений и рекомендаций до того, как «белые и чёрные шары» будут брошены на Общем собрании РАН.
На нынешних выборах первоначальный список по Сибирскому отделению состоял из 81 претендента на 20 академических вакансий: в среднем 4 претендента на место. Но средняя цифра всегда лукава. В одном случае ситуация была безальтернативной – единственный учёный при полной поддержке своих коллег претендует на академическую мантию. А у математиков, например, одну вакансию член-корреспондента оспаривали сразу 19 кандидатов! Ситуацию еще более усложняют два обстоятельства. Первое состоит в том, что некоторые вакансии открываются по самым широким направлениям (например, «химия»), а другие – по узкоспециализированным («углехимия»). Понятно, что углехимиков в стране гораздо меньше, чем «химиков в широком понимании». Вторая сложность относится к региональным отделениям академии, претенденты от которых проходят параллельные «праймериз» и на экспертных советах общеакадемических отраслевых отделений. То есть кандидатуру сибирского химика обсуждают его коллеги как в Сибирском отделении РАН, так и в отделении химии «большой академии».
Рекомендация Сибирского отделения считается весомым фактором для голосования на Общем собрании РАН. И процедура получения этой рекомендации полностью копирует процедуру выборов, например, председателя СО РАН. Для результата в свою пользу кандидат должен набрать более половины голосов каждой из двух «палат» Общего собрания СО РАН – членов академии и представителей институтов. Иногда возникают ситуации, когда для официальной поддержки Сибирского отделения не хватает ровно одного голоса… Не до звания академика или членкора, прошу заметить – только до слова «рекомендует» в протоколе собрания…
Для чего же все эти сложности? Разве нельзя упростить избирательные процедуры? Выступая на подведении итогов голосования, заместитель Председателя СО РАН академик Михаил Иванович Эпов справедливо заметил, что оно приносит мощный стресс не получившим рекомендации кандидатам – видным учёным и достойным людям. К чему эти многочасовые прения, дотошные обсуждения количества опубликованных работ и статей в международных журналах?
А к тому, я полагаю, что Российская академия, будучи государственной, даёт тысячу очков вперед всем остальным государственным же структурам в качественном подборе кадров. Здесь чем выше статус, тем жёстче требования. Эта щепетильность диссонирует с порядками, принятыми в корпоративном, и особенно – в региональном управлении. В правительство Новосибирской области, к примеру, не так давно ввели министра без высшего образования. Один областной начальник представил кандидата своему набольшему без глупых формальностей типа резюме или копии диплома. Могли, наверно, и с незаконченным средним взять, лишь бы человек был надёжный.
Проработал тот министр недолго. Как выражаются в коридорах власти, «его ушли по собственному желанию». За что именно – не стану судить, хотя мог бы. Вопрос не в том, какие ошибки совершал член правительства без диплома, а в том, какой у нас порядок продвижения людей на государственные должности и каковы критерии оценки эффективности работы этих персон. «Начальнику нравится» и «не нравится», «оправдывает доверие» и «не оправдывает»… Юрия Лужкова попросили вон из московской мэрии именно с такой формулировкой, вопиюще субъективной. Его деятельность не оценивали экспертные советы, он не защищал свои результаты перед коллегами, отставку мэра не санкционировала ни Мосгордума, ни какой-либо другой коллегиальный орган. Плохой он был градоначальник или не совсем – это уже другая тема. Но явный порок системы государственного управления России состоит в том, что устроиться на работу министром можно по той же схеме, что и водопроводчиком.
А вот в Академии не так. Может, это одна из причин раздражения, которое она подчас вызывает у власть имущих. Опять умничают! Опять усложняют! Нет, чтобы как у нормальных людей. Назначить академиков, утвердить приказом директоров. А что не так – выгнать без лишних разговоров. Как того министра. Или как Христо Тахчиди из «Микрохирургии глаза».
Правда, при таком подходе результативные руководители быстро вымываются приспособленцами.
Но это сообразно управленческой системе, в которой единственный критерий эффективности – одобрение вышестоящего начальства.
Андрей Соболевский
Фото: briancormier.blogspot.com
Когда материал был уже опубликован, Христо Периклович Тахчиди был избран член-корреспондентом РАН по отделению физиологии и фундаментальной медицины.